Народный целитель Козлов Олег Львович

Козлов Олег Львович - контакты, запись на консультацию
Суханов Валерий Юрьевич - контакты, запись на консультацию

Коллеги
Начало - главная страница сайта Завалишина Людмила Алексеевна
Козлов Олег Львович
Вся информация 18+
 Главная страница
 Список услуг
 Важная информация
 Оставить отзыв
 
Очная работа
 Козлов О.Л.
 Суханов В.Ю.
 Снятие порчи
 Гадание
 Чистка помещений
 Амулеты, талисманы
 
Дистанционная работа
 Задать вопрос
 Диагностика порчи
 Удаленное снятие
 Удаленный сеанс
 
Справочная информация
 Статьи авторов
 Оккультный словарь
 Камни в целительстве
 Лекарственные растения
 Фазы Луны
 Места Силы
 Виртуальная часовня
 Рассказать историю
 Форум
 
Заказать книгу
Заказать книгу в цифровом формате - Влияние порчи на жизненную спираль.
Поиск по сайту. После выдачи результатов поиска кликните в строке на надпись "сохраненная копия".

Форум сайта www.lvovich.ru
Амулет Тор, викинги

Рюмка водки и соленый огурец

С упорством
Виноградной ветви
Цепляюсь за воспоминанья,
Тащу,
Тащу себя из клетки
Забвенья, слабости
И созерцанья
Своих болезней и невзгод.

Я не люблю вспоминать: с тех пор, как мой сын уехал учиться в институт, и я осталась одна в большой, враз опостылевшей квартире, мне кажется: я вспомнила все и всех. И больше не хочу!
Но есть воспоминание – друг. Друг, который не опаздывает.

Каток.
Мороз и ветер.
Каток.
Движенья радость.
Коньки несут меня
На встречу
С тобой…

***

Уж сколько лет прошло,
А я все ощущаю:
Коньки стремительно
Взрезают лед.
И ветер щеки обжигает,
И радость та
Во мне живет!..

Но с Андреем я познакомилась весной, 12 апреля 1961 года. Это был день, когда Гагарин полетел в космос.

Наша техникумовская производственная практика по токарному и слесарному делу проходила в мастерских, расположенных в подвальном помещении: мы точили разные болты, пилили гайки – от скуки потихоньку филонили.

И вдруг из репродуктора на первом этаже к нам в подвал донесся левитановский голос, еще не было ясно, о чем он говорит, но все напряглись, словно тревожный ветер пронесся по мастерской. «Может Хрущев умер», - недоуменно предположил кто-то; «А может война началась?»- и мы застыли, отрешенно глядя друг на друга.

Но распахнулась дверь, и вместе с апрельским солнцем и ветром ворвался восторженный крик: «Ребята, человек полетел в космос!!! Человек в Космосе!!!»
Весь наш город вышел на улицы. Все были взволнованы необычайно, и само волнение было искренним, счастливым, беспредельным.

Мне до сих пор кажется, что в этот день на улицы вышла вся планета Земля. Все люди объединились в порыве гордости за человека, за его интеллект, который преодолел не только силу земного притяжения, но и силу косности, силу заблуждений, силу предрассудков. Это был Разум, преодолевший на данном этапе «драму идей», и в этом была его главная победа!

Во взбудораженной, праздничной толпе мы и познакомились: «Девочка, из какой сказки?» - высокий, зеленоглазый, взрослый. С годами я поняла, что взрослость – не принадлежность возраста. Я ощущаю взрослыми людей прагматичных, людей наделенных, так называемым, здравым смыслом.

А этот день стер наше возрастное различие. В этот день все смешалось, все казалось возможным и осуществимым: и полеты в Космос, и жизнь на других планетах, и путешествие вглубь Земли, и безграничная перспектива везде побывать, все увидеть, все успеть.
Вспоминала ли я зеленоглазого незнакомца? Да. Но как принадлежность, составную часть этого удивительного дня, определившего мою профессию, мои пристрастия и увлечения, мою судьбу.

А на катке мы встретились зимою случайно. Я уже училась в институте. На физико-техническом факультете! Нас там было всего несколько девочек.
Как я тогда торопила время! Как мне все казалось интересным и значимым: и лекции, и книги, и фильмы, и спектакли, и жизнь. Я была фанаткой своей будущей профессии. Это теперь я понимаю, что моих поклонников больше привлекали мои ослепительно-румяные щеки: «Марина, о твой румянец можно зажигать спички», - но тогда я наивно считала себя интеллектуалкой.

Мы идем с Андреем с катка. Идем по Крымскому мосту к метро. Мы еще на «Вы», и разговор серьезный:
- Марина, а что Вы сейчас читаете?
- Кафку.
- Вам нравится?
- Страшно. Книга страшная.
И я вдруг замечаю: какой морозный, солнечный, веселый день. Одиночество, страх, рефлексии – это не для меня, и на вопрос: «Марина, а чего Вам сейчас больше всего хочется?» - я, желая созорничать, отвечаю: «Мне хочется рюмку водки и соленый огурец!»
Мы хохочем, а про себя я думаю: «Ну, Марина, тебя несет!» Даже на картошке, куда наша группа загремела в конце октября, и  где мы все жили на полу в развалюхе, именуемой «клуб» под самодельным лозунгом: «Все на борьбу: до обеда – со сном, после обеда – с голодом!» Так вот, даже на картошке мы не пили ничего, кроме сухого вина – сухача, так мы его называли.

Когда я приехала учиться в Москву – она мне совсем не понравилась. Я никак не могла привыкнуть к ее кольцевой системе: идешь по одной улочке, попадаешь на другую, упираешься в переулок, в тупик. Народу – тьма, все куда-то мчатся. На площадях  - голуби - грязь. Деревьев мало – каменный мешок.

Андрей знал и любил Москву.
- Это не просто Огородный переулок, здесь на огородах жил в детстве Пушкин, а гулять его водили в сад Юсуповых, в этом дворце теперь «почтовый ящик». А на месте этого высотного уродца был домик Лермонтова. Ну, а это петровские места – Немецкая улица, Лефортово. А это Елоховская церковь. Елоха – ольха, здесь был ольховый лес. А возле Никитских ворот жила Цветаева.

Садовое кольцо, бульварное кольцо, Сретенка, Якиманка, Ордынка – так из хаоса для меня постепенно возникал Город. Оживала история.

Мы избороздили всю Москву вдоль и поперек. Нам ничего не стоило прогуляться от Красных ворот до Остоженки или от Пименова переулка, в котором жил Андрей, до Серпуховки. Иногда мы забредали в шашлычную или пивбар, очень любили кафе «Арарат», в котором столики были придвинуты к диванчикам. А еще была чебуречная на Сретенском бульваре, по нашему разумению похожая на французское бистро.

Ночью в те годы поесть в Москве было негде, и тогда мы отправлялись на какой-нибудь вокзал, ели в буфете пирожки под названьем «собачья радость», запивая их «якобы» какао или кофе.

Андрей подарил мне Москву, и я полюбила этот город.
Стихи в то время собирали стадионы, а бардовская песня служила паролем, опознавательным знаком: кого ты слушаешь? какие песни любишь?
По абонементу мы слушали в консерватории самого Рихтера.
А как мы попадали на спектакли или фильмы, можно написать книгу.
«9 дней одного года» Рома, «Гамлет» Козинцева с И. Смоктуновским, фильмы Феллини, Антониони…
И было совершенно неважным: сидишь ли ты на «законном» месте или приставном стуле, или стоишь у стены или колоны. Главное – увидеть, узнать!

Десять дней идет фестиваль польских фильмов в кинотеатре «Арбатский» с 2-х часов дня, десять дней я удираю с последнего часа 3-й пары, но зато посмотрела «Пепел и алмаз» А. Вайды.

Таганка еще не начиналась, а чтобы попасть в «Современник» мы стояли ночами за билетами. Я помню все их спектакли той поры: «Вечно живые», «Оглянись во гневе», «Двое на качелях». Но потрясла нас «Обыкновенная история» Гончарова – разбитые мечты – точное обозначение времени: оттепель заканчивалась.

Нашей с Андреем страстью были книги. Чего только нельзя было купить в букинистических магазинах, а чаще – возле них.
- Идем, я покажу тебе букиниста – настоящий Фальстаф.
На Солянке, возле маленького магазинчика на скамеечке сидит толстый-претолстый дед, возле его ног – мешок. Блеснет оценивающе хитрыми глазками: если понравится покупатель – достанет из мешка книгу; не понравится – не достанет. Мы понравились, и мы купили у него раннего Асеева.

Андрей работал оператором на студии кинохроники, был такой киножурнал «Новости дня», сюжеты для него снимались по всему Советскому Союзу. Если бы не командировки Андрея – я бы институт не закончила: он уезжал, а я подгоняла учебу. Но из поездок он привозил свои впечатления о реальной жизни: событиях, людях. Для меня именно это было важным, несмотря на свою некоторую начитанность, я еще была безмятежно-наивной. И уж совершенно не думала о том: как относится ко мне Андрей, как я к нему отношусь. Мне интересно с ним – и все. Иногда я ощущала исходящую от него огненную энергию, замирала и отстранялась, боясь обжечься.

Этот период был огромен по увиденному, услышанному, прочитанному – не передать. Поневоле скатываешься на обыденное перечисление.

А потом я заболела и полгода не могла выбраться из воспаления легких. Меня то выписывали, то снова ложили в больницу: хрипы, температура и слабость до дурноты. Андрей доставал лекарства, возил меня на консультации к разным знаменитостям, мне назначали новый курс лечения, в основном, уколы, но за незначительным улучшением я снова проваливалась в болезнь.

Как-то он приехал днем и говорит: «А ты не смогла бы, вот так взять, пересилить себя и с этой минуты жить так, вроде бы ты совершенно здорова? Короче, сегодня мы идем в ресторан. Я зайду к шести».
И уехал.

Я подошла к зеркалу и отшатнулась: на кого я похожа!!! Отечные глаза, одутловатое лицо, пижама, халат, кое-как заколотые волосы. Вот когда у меня появилось первое сознание, что Андрей – мужчина и такое чучело ему нравиться не может!

Через 4 часа я вышла из подъезда: я отвыкла ходить на каблуках, и у меня  дрожали ноги, дурнота подкатывала к орлу, меня качало от слабости, но во мне уже сжималась пружина желания – я хотела ему нравиться!

Когда мы приехали в ресторан, сели за столик, и официант участливо-угодливо спросил: «Чего желает дама?», Андрей сказал: «Дама желает рюмку водки и соленый огурец!»
И мне принесли на маленьком серебряном подносе чарку водки и нежинский огурчик.
Я не посмела признаться, что никогда не пробовала водку. В этот вечер я могла все.
Медленно-медленно выцедила чарку и еще помедлила прежде, чем выпитое загрызнуть огурцом.

Я посмотрела на Андрея и утонула в его зеленых глазищах. Я больше не боялась обжечься, я сама уже могла сжечь.

Прошло 15 лет.
Я стою у окна и вижу голубя, штопором уходящего ввысь…
Научиться свистеть,
И гонять голубей,
И смотреть
В предвечернее небо,
И собрать напоследок
Любимых друзей,
И уехать, уехать, уехать…

Только где и куда
Проложить свой маршрут,
Чтоб спастись
От безмолвия взгляда,
От разжавшихся рук
Уходящего дня,
Где надежда –
Смешная награда…

А казалось,
Казалось:
Я буду всегда!
Скоро приедет каталка, и меня увезут на операцию.
За моей спиной огромная палата онкологической клиники – койки и тумбочки, и весь спектр женщин: от девочек до старух. И у всех нас одно – опухоль.
- Почему сейчас никто не держит голубей? В моем детстве почти все приятели-мальчишки имели голубятни. И мы карабкались по ветхим крышам и провожали птиц в полет, а вечером встречали их. Это было незабываемое зрелище! Как я мечтала научиться свистеть, как мальчишки, закладывая пальцы в рот.
Не научилась, не смогла, не успела…
- Будем надеяться, - сказал хирург.
- Будем надеяться, будем надеяться, а вот свистеть, как мальчишки, я так и не смогла, не получилось, не научилась…
- Марина, что вы там стоите у окна, за вами каталка пришла, - кричит тетка с кровати возле дверей. И с любопытством: «О чем вы думаете, что вам сейчас хочется?»
И во мне вдруг поднялась упругая волна, и стало совершенно неважным мое неумение свистеть, во мне сжалась пружина желания – желания жить! И громко, и четко на всю палату я сказала: «Я хочу рюмку водки и соленый огурец!»
- Как?! – возмущенно заверещала тетка с кровати у окна – Вы что, пьете?
«Идиотка!» - с насмешкой подумала я, направляясь к каталке…
По сегодняшний день эта жизнеутверждающая фраза бытует в моей семье:
- Чего ты хочешь?
- Рюмку водки и соленый огурец!

2007 г.

© Завалишина Людмила Алексеевна

Перейти к странице автора


Козлов Олег Львович и Суханов Валерий Юрьевич
Снятие оккультного негатива - сглаза, порчи, проклятия и прочего. Целительство.
© 2005 - 2017. Все материалы сайта являются авторскими. 18+
Яндекс.Метрика